Werdicto
Запобiгти. Врятувати. Допомогти.
Я чую твой страх. Он плещется тёмной жижей в твоих глазах, затекая в сердце мутным гноем. Я чую, как ты дышишь. Пустота гонит тебя вперёд. На мой нож, на мой крюк.
Ты словно загнанный зверь, чьим сердцем я с удовольствием отобедаю днём, чтобы вечером снова выйти на охоту. Я тот, кто будет твоей вечной тенью...


Вечер был похож на вчерашний и позавчерашний, как две капли воды. Я не спеша собирался на прогулку. Сегодня мне повезёт. Это чувство приятной дрожью пробегало по телу, оставляя после себя такой же след. Искусанные предыдущей жертвой плечи неприятно саднили, царапины от острых ногтей воспалились, в общем приятного мало. Это была моя первая жертва, которая сопротивлялась столь яростно. Мне ничего не оставалось, как повесить её. Своеобразный брак, которым не хотелось больше заниматься.
Не спеша одеваясь, я подумал, что неплохо было бы заехать к своей давней подруге, которая помогла бы решить проблему воспалённых царапин и искусов. Эта сумасшедшая девка была моей цепной собакой. Она — моя первая неудавшаяся жертва. Моя мёртвая невеста. Одевшись, я прошел в кухню, где взял из ящика нож и два пистолета, снял с крючка ключи от машины. Бросив в рот пригоршню подсолнечных семян, вышел обратно и начал обуваться.
Окончив сборы, выйдя из квартиры и закрыв за собой дверь на ключ, я спустился вниз к стоянке, где ждала меня машина. Сев за руль и заведя мотор, я прикурил сигарету. Что-то не так. Было как-то неуютно. Выехав со двора, я направился к дому Миранды. Её роскошный особняк стоял совсем недалеко от моей высотки, поэтому у меня не было проблем ни с пробками, ни с парковкой. Всё было как на ладони.
Подъехав к её дому, я заметил четыре машины. Но это были явно не гости, которых она приглашала по будням. Это были совсем нежелательные для неё люди. Оставив машину у ворот, я достал из кармана нож и направился к дому. Хотел открыть калитку, но она не поддавалась, словно была подперта чем-то с другой стороны. Перемахнув через невысокий забор, я увидел, что калитку подпирает труп охранника с простреленной головой. Дальше лежал еще один; вольер, где жили служебные псы, был открыт. Труп одного из них и человека с разорванной глоткой лежал рядом с ним. Мне в нос ударил смрад крови и страха. Я знал, что Миранда может за себя постоять, но не знал, сколько ублюдков в доме, и что они с ней сделали.
Бесшумно зайдя в дом, первым делом я начал искать девушку, осторожно открывая двери комнат. Нашел я её в ванной, связанную верёвкой, словно бабочка паутиной насекомого. Связали её так, что она не могла ни лечь ни встать. Спина и руки были в жутких кровавых резаных ранах, словно тот, кто это сделал, хотел снять с неё кожу. Увидев этот кошмар я ужаснулся тем, кто это мог сделать. Раны густо посыпаны крупной солью.
- Они там... Они наверху. Убей их, убей. Брось меня тут, потом вернёшься за мной. Мне уже не больно. Её шепот, срывающийся голос пробудили во мне не то чтобы зверя, но монстра. Монстра, который почуял лёгкую добычу.
Поднимаясь по лестнице, я услышал голоса. Мужчин было как минимум пятеро или шестеро. Они сально шутили и, кажется, пили алкоголь. Судя по всему, они сильно расслабились и были сильно пьяны, чтобы сосредоточиться.
Меня просто перемкнуло. Ни черта не соображая от злости, я слепо кинулся на пришельцев, кромсая одного за другим. Очнулся я после того, как почувствовал, как у меня в кулаке треснула и со смачным хрустом сломалась чья-то шея. Среди них остался один живой, заикающийся от страха мужик. Его я выбрал своей сегодняшней жертвой.
Пол, стены и стол комнаты были залиты кровью так, словно тут чихнула лошадь с кровотечением из носа. Я был по уши в чьей-то кровище. Всё закончилось, и меня начало дико тошнить от прилива адреналина, от осознания того, что я всё-таки сорвался, и снова совершил убийство. Но самое главное было впереди.
Кое-как связав того мужика, я выбрался из комнаты, попутно срывая с себя окровавленные шмотки.
Вернувшись в ванную, я осторожно разрезал верёвки, которыми была связана Миранда, чтобы хоть как-то облегчить её боль. Казалось, что она ничего не соображает от боли, но, когда я начал смывать с неё соль, она нашла в себе силы кричать. Смыв с неё соль и кровь, я осторожно завернул её в прихваченную с собой простынь, и отнёс в комнату, положив на диван. Много крови она не потеряла, просто была обессилена от боли. Уложив её, я направился на второй этаж, чтобы посмотреть, как там мой ублюдок.
Мужик лежал смирно, лишь иногда всхлипывая. Рывком подняв его на ноги, я поволок его на улицу, к машине. Запихнув его в багажник, вернулся в дом, забрал Миранду, деньги из сейфа, её оружие и сумку с вещами.
Я не стал запирать дом, ведь всё равно сюда рано или поздно нагрянет полиция. Смрад разлагающихся трупов нельзя скрывать вечно...
Первым делом я отправил Миранду в больницу. Там ей займутся врачи, а мне никто не будет мешать. Заплатив нужную сумму за лечение, оставив вещи и свой номер телефона, я вернулся в машину и поехал домой.
Я уж начал боятся, что жертва в моём багажнике успела задохнуться, но нет. Он был живее всех живых, этот чертов сукин сын. Вытащив его из багажника, я поволок его в подвал. Туда, где его ожидала смерть.
Церемониться я не стал. Развязав на нём верёвки я подвесил его за рёбра на два крюка. Я не давал ему продохнуть. Я не слышал, как он кричал, но, когда он начал умолять отпустить его, я словно сошел с ума.
Раздевшись до пояса и бросив одежду на диван, стоящий рядом, я взял со стола тонкий скальпель, флакон с кислотой и подошел к мужчине висящему передо мной. В любую минуту он был готов потерять сознание, но еще как-то держался на плаву. Смотря в его мутные, пустые глаза, я понял, что это обычная шлюха какого-нибудь босса, которую подослали, чтобы убить. Надев на него кляп, я снова посмотрел на него.
- Скажи мне, жертва: что ты думаешь о сумасшедших маньяках? Таких, которые возвели убийство в ранг искусства? Таких, которые рисуют на теле своих жертв причудливые рисунки смерти? Я спрашивал его об этом вырезая с его руки полоски кожи и капая на голое мясо кислоту, которая сразу же превращала его раны в куски рыхлой плоти.
Подвешенный мычал, давясь слюной, не в силах полноценно кричать. Он был похож на поросёнка, приготовленного к разделке.
Обойдя жертву, я начал так же методично, безо всяких эмоций, нарезать полоски кожи с его спины. Его боль мутной волной плескалась в моем сердце, доводя до обморочного состояния. Я срезал с него кожу, перебил стальным прутом все суставы, а потом повесил. Я удовлетворился этой игрой. Мой монстр пожрал все эмоции моей жертвы до капли. Позже изувеченное тело нашли в канализационном коллекторе...
После того покушения я начал всё больше проводить времени с моей любовницей. Я боялся, что с ней может что-нибудь случится. В один из вечеров, когда Миранда была у меня, я, лёжа в постели, поглаживал её шрамы, целуя тонкие любимые руки. Она перестала быть для меня просто зверьком, которого можно было тупо насиловать. Она стала моим сумасшедшим ангелом.
Она выгибалась, словно кошка вслед за моими прикосновениями, играла со мной, драконила и раздражала. Поймав её руку, я ловко опрокинул её на спину и, прижав всем весом, нежно вошел в неё, словно боясь причинить боль. Меня безумно возбуждал запах её тела. Словно фисташка, или сочное яблоко, которым хочется наслаждаться до конца. Сладкие стоны моей любовницы возбуждали меня еще больше, и я, перевернувшись на спину, заставил её двигаться, словно змея, выжимая из меня последние соки. Волны возбуждения накатывали и отступали, и нас одновременно накрыл экстаз. Её крик эхом ударился о стены моей комнаты, вернувшись глухими ударами сердца. Еще никогда в жизни я не чувствовал такой опустошенности после женщины. Словно суккуб, она иссушила все мои эмоции до единой.
Стоя под горячими струями душа, я нежно ласкал тело моей любовницы, изуродованное шрамами, но не потерявшее своей привлекательности. Я понял, что никогда у меня не будет человека роднее и слаще, чем она....

@музыка: Eisbrecher – Dein Weg, Rammstein – Engel, Disturbed – Who Taught You How To Hate